Архивы

История российско-китайской границы

История российско-китайской границы

   Ровно 158 лет назад в городе Айгуне был подписан российско-китайский договор, навсегда определивший российский суверенитет над левобережьем Амура.  Статья 1 договора постановляла: «Левый берег реки Амура, начиная от реки Аргуни до морского устья р. Амура, да будет владением Российского государства, а правый берег, считая вниз по течению, до р. Усури, владением Дайцинского государства; от реки Усури далее до моря находящиеся места и земли, впредь до определения по сим местам границы между двумя государствами, как ныне да будут в общем владении Дайцинского и Российского государств».

Охотничье общество Приамурского края

Охотничье общество Приамурского края

   Редко кто из людей, поселившихся на Амуре, не имел ружья. Казакам, обосновавшимся в приграничных станицах, оно полагалось по штату. Без ружья казак не казак.

   В 1870-х годах, не говоря о более раннем времени, даже в таком относительно крупном селении, как Хабаровка, проживать было небезопасно. Р. Фриессе, которая прожила на Амуре с 1872 по 1882 год, в своих воспоминаниях писала, что в те времена удаляться от селения в лес хотя бы на версту не рекомендовалось. Опасность встречи с тигром или медведем, с безальтернативным, как сказали бы теперь, исходом была достаточно реальной. Что там в лесу, где звери у себя дома! Экзотические кошки иногда забредали в Хабаровку, где их добычей обыкновенно становились собаки, имевшие неосторожность приблизиться к зверю на расстояние его прыжка. Впрочем, жертвами бывали и цепные собаки. Запомнился случай, когда тигр ясным днем незамеченным забрел в баню купца Плюснина. Дверь в нее оставили приоткрытой, тигр прошел в помещение и затем разлегся вздремнуть. Трудно сказать, что чувствовал работник Плюснина, который по какой-то надобности заглянул в баню и опрометью помчался в дом. Тигр был настроен, по-видимому, миролюбиво, он ушел восвояси, в лес.

Николай НАВОЛОЧКИН

Николай НАВОЛОЧКИН  Из «Дневника памяти»

Из «Дневника памяти»

СТАРИК

Бродит по дому, поскрипывая половицами, старик. Отражается то в старом самоваре, то в потемневшем зеркале. В него смотрелись когда-то и отец его, и мать. «Господи, — думает дед, хотя до сих пор не знает, верующий он или нет. — О, Господи, может, помнит их молодыми это стекло в самодельной рамке. Помнит, как на их лицах появлялись морщины, а в волосах седина. И я виноват в каких-то из тех морщин».

И он сам смотрелся в это зеркало еще в пилотке, а под той солдатской пилоткой полный комплект волос, не то что нынче. А на груди гимнастерки с сержантскими погонами — орден Красной Звезды, медали, нашивки о ранениях. Смотрел с надеждой, как и все победившие врага в той Великой Отечественной. Тогда, казалось, даже сам весенний ветер был пропитан надеждой…

Дед вздыхает: совсем недавно, в самом конце века, и двадцатого, и своего, он догадался, что стар… До этого, когда заговаривали о годах, только отшучивался: «А я не помню, то ли мне 79, то ли 97 — цифры те же». Да и не чувствовал себя стариком. Может, зеркало виновато?

Самое же интересное, что старик этот — я сам.

ПЛЮСНИНЫ – самая известная фамилия дореволюционного Хабаровска

 ПЛЮСНИНЫ - самая известная фамилия дореволюционного Хабаровска

    В советской исторической литературе о них говорится не иначе, как с презрением и благородным негодованием.  «Толстосумы», «разжиревшие богатеи», «кровопийцы народа» — в определениях не стеснялись. Плюснины клеимились с полным единодушием не только в исторической, но и в художественной литературе, достаточно вспомнить нашумевшую в свое время «Зеленую книгу» Р. К. Агишева. В книге «Хабаровск», выпущенной к 125-летию города, Плюснины выглядят этакими монстрами, смахивающими на купцов — героев известных пьес А. Н. Островского. Однако внимательное изучение названных и других публикации позволяет сделать вывод о том, что высказанные в них суждения и оценки эмоциональны, авторы не владеют конкретным материалом либо исходят из предвзятого мнения и сложившихся классовых стереотипов.